Буддизм и насилие: определение и оправдание насилия в японском буддизме Дзэн

Вопросы на пересечении религии и насилия всегда вызывают большой интерес среди исследователей, и Буддизм Дзэн, в этом смысле, не исключение. Несмотря на популярное воззрение Буддизма как исключительно пацифистской религии, история и философия Буддизма изобилует примерами не только вовлечения в акты насилия, но и в попытке его оправдания в определенных условиях. Данное исследование затрагивает этическую проблематику Махаяны, в целом, и Дзэн, в частности, посредством определения ключевых философских и этических убеждений, позволяющих выявить состав насилия и его оправдательные рамки. С этой целью, были рассмотрены фундаментальные философские догмы Махаяны, в особенности Мадхъямаки, Йогачары и Хуаянь, в тандеме с китайской религией Даосизма, что, в свою очередь, стало основой для формирования онтологических и эпистемологических воззрений Дзэн. Принимая эпистемологическую картину во внимание, мы должны отметить, что центральным в этической теории Дзэн необходимо считать категорию просветления, которая, согласно Хакуину и Догэну, представляет собой трансформативный опыт переживания, радикально меняющего точку зрения морального агента. Несмотря на это, большая часть примеров нарушения заповедей и применения насилия, в обыденном смысле этого слова, просветленными Бодхисаттвами, главная цель которых – спасение всех сознательных существ, предполагают, что актору заведомо известно не только, какие методы приведут к желаемому результату, но и убежденность в эффективности этих методов, что попадает под общее определение Упаи-Каушальи (яп. 善巧方便, «Искусность в средствах»). Для разрешения данной проблемы, мы обратились к Хакуину и Догэну с целью определить, является ли своеобразное всезнание, и посему моральная непогрешимость, просветленного агента характеристикой Бодхисаттвы. И Хакуин, и Догэн скептически относятся к идее моральной неприкосновенности Бодхисаттв по причине того, что сам опыт просветления, с их точки зрения, не является достаточным условиям для становления полноценным Бодхисаттвой, в то время как сам Бодхисаттва обладает лишь тем, что мы условно назвали когнитивной чистотой – отсутствием когнитивных, кармически вызванных искажений в процессе восприятия окружающего мира и взаимодействии с другими людьми. Насилие, таким образом, является кармических, или намеренным, актом причинения урона посредством телесного, вербального или ментального воздействия. Как это отмечает Догэн, несмотря на возможность применения насилия «во спасение», оно ни в коем случае не может исходить от непросветленного намерения, и в конечном счете, насилие суть «неискусный» метод, порождающий Карму. Для того, чтобы четче определить рамки искусности, мы ввели два возможных вида знания в Дзэн. Первое, называемое Праджня, или мудрость, обозначает трудно выразимое в языковой форме и непередаваемое напрямую познание Нирваны, что также объясняет разнообразие подходов в процессе обучения. С другой стороны, второе знание под условным названием Каушалья, или искусность, включает в себя два подтипа под общим определением целеориентированного и перформативного знания. Первый тип – когнитивная чистота – выражен в практической корректировке когнитивных функций с целью правильного осознания окружающей действительности на основании эмпирического опыта Нирваны. Второй тип имеет теоретическую направленность, и включает в себя знание в конвенциональном смысле, и может быть проиллюстрировано знанием сутр, социальных и политических теорий, таких как Конфуцианство, а также наук. В конечном счете, первый представляет микроуровень, а второй – макроуровень решения сотериологической проблемы Буддизма. Ключевой исход данной работы состоит в гипотетическом предположении того, что явления на стыке японского Дзэн и насилия, такие как Бусидо и милитаризм эпохи Сёва, представляют собой результат недостатка Каушальи, который, по своей сути, позволяет качественно судить о правомерности того или иного способа на пути к сотериологической цели Буддизма по спасению всех сознательных существ. Действительное исследование может иметь особый интерес для исследователей буддийской этики, а также историков, занимающихся Буддизмом Дзэн.